ВГраф ноль 10
Учебные материалы


ВГраф ноль 10



Карта сайта chineseculturalcentre.org

– Вот твои три часа. Медики проснулись, если хочешь – можешь с ними поговорить. – На этом она удалилась. Под тяжелыми ботинками заскрипел гравий.

Врачи "Хосаки" ждали возле автономного нейрохирургического бокса. В свете пустынного заката в своей модно измятой одежде для отдыха – последний писк сезона в Гинзе – они выглядели так, будто только что сошли с платформы какого-нибудь передатчика материи. Один из мужчин кутался в огромный, не по росту, мексиканский жилет ручной вязки, что-то вроде перепоясанного кардигана, такие Тернер видел на туристах в Мехико. Остальные двое спрятались от холода пустыни под дорогими герметичными лыжными куртками. Мужчины были на голову ниже кореянки, стройной женщины с резкими архаичными чертами лица и пушистым "ирокезом" подкрашенных красным волос, что навело Тернера на мысль о хищной птице. Конрой сказал, что двое – люди компании, и Тернер отчетливо это ощутил. А вот в женщине чувствовалась аура, присущая его собственному миру. Подпольный врач, человек вне закона. Вот кто нашел бы общий язык с голландцем, подумал он.

– Я Тернер, – представился он. – Я отвечаю за операцию.

– Наши имена вам без надобности, – отрезала женщина, а двое врачей из "Хосаки" автоматически поклонились. Обменявшись взглядами, они посмотрели на Тернера, потом снова на кореянку.



– Верно, – отозвался Тернер, – необходимости нет.

– Почему нам до сих пор отказывают в доступе к медицинским данным на нашего пациента? – спросила кореянка.

– Требования безопасности, – сказал Тернер. Ответ вышел почти автоматическим. На самом деле он не видел причин препятствовать им в изучении досье на Митчелла.

Женщина пожала плечами и отвернулась. Ее лицо скрылось за поднятым воротником гермокуртки.

– Желаете осмотреть бокс? – спросил японец в огромном кардигане. Лицо его выражало настороженную вежливость – маска безупречного служащего корпорации.

– Нет, – ответил Тернер. – Мы перевезем вас на стоянку за двадцать минут до его прибытия. Снимем колеса, опустим бокс, обеспечив равновесие распорками. Сливной шланг будет отсоединен. Я хочу, чтобы модуль был в полной готовности через пять минут после того, как мы опустим его на землю.

– Проблем не будет, – улыбнулся японец.

– Теперь я хочу, чтобы вы рассказали мне, что вы намерены предпринять. Что вы собираетесь сделать с пациентом и как это может на нем отразиться.

– Так вы не знаете? – резко спросила женщина, поворачиваясь, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Я сказал, что хочу, чтобы вы мне рассказали, – отрезал Тернер.

– Мы немедленно проведем сканирование на предмет смертельных имплантантов, – сказал мужчина в кардигане.

– Это что, какие-нибудь бомбы в коре головного мозга?

– Сомневаюсь, что мы столкнемся с чем-то настолько грубым, – вступил второй. – Однако мы действительно просканируем его на предмет всего спектра устройств, вызывающих летальный исход. Одновременно будет сделан полный анализ крови.

Насколько мы понимаем, его нынешние работодатели специализируются на исключительно сложных биохимических системах. Поэтому вполне вероятно, что наибольшую опасность следует ожидать именно с этой стороны.

– В настоящее время довольно модно начинять служащих высших эшелонов подкожными устройствами, которые впрыскивают в кровь препараты, сходные с инсулином, – вмешался его напарник. – Организм субъекта может быть ввергнут в искусственную зависимость от, скажем, синтетического аналога определенного фермента. В том случае, если подкожные капсулы не перезаряжаются через регулярные промежутки времени, удаление от источника – в данном случае от работодателя – может привести к травме.

– Мы готовы справиться и с этим, – вставил второй.

– Ни один из нас даже отдаленно не готов иметь дело с тем, с чем, как я подозреваю, нам придется столкнуться, – сказала подпольный врач.

Голос ее был так же холоден, как ветер, который дул теперь с востока. Тернер слышал, как над головой по ржавым листам металла шипит песок.

– Ты пойдешь со мной, – бросил ей Тернер. После чего повернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь. Вполне возможно, она ослушается его приказа, в таком случае он потеряет лицо перед остальными двумя, но это казалось правильным ходом. Отойдя метров на десять от трейлера, он остановился. Услышал ее шаги по гравию.

– Что тебе известно? – не оборачиваясь спросил он.

– Возможно, не больше, чем тебе, – сказала она, – а может, и больше.

– Очевидно, больше, чем твоим коллегам.

– Они исключительно талантливые люди. Но они также и... слуги.

– А ты нет.

– Как и ты, наемник. На эту операцию меня вызвали из лучшей подпольной клиники Тибы. Чтобы подготовиться к встрече с этим прославленным пациентом, мне передали значительный объем материала. Нелегальные клиники Тибы – передний край медицины. Даже "Хосака" не могла знать, что мое положение в подпольной медицине позволит мне догадаться, что именно может носить в голове перебежчик. Улица пытается найти применение многим вещам, мистер Тернер. Уже несколько раз меня приглашали, чтобы извлечь эти новые имплантанты. Кое-какие из усовершенствованных микробиосхем "Мааса" уже нашли себе путь на рынок. Подобные попытки вживления – шаг вполне логичный. Я подозреваю, что "Маас" преднамеренно допускает утечку своих биосхем.

– Тогда объясни мне.

– Не думаю, что я в состоянии это сделать. – В ее голосе послышался странный оттенок смирения. – Я сказала тебе, что видела это. Я не сказала, что я понимаю. – Внезапно кончики ее пальцев пробежались по коже возле разъема в его черепе. – По сравнению с вживленными биочипами твой имплантант – все равно что деревянная нога рядом с микроэлектронным протезом.

– Но в данном случае – это представляет угрозу для жизни?

– Где уж там, – сказала кореянка, убирая руку, – только не для его собственной...

А потом он услышал, как она устало побрела назад, к хирургическому трейлеру.

Конрой прислал гонца с микрософтом, который должен был помочь Тернеру в пилотировании реактивного самолета, чтобы вывезти Митчелла в исследовательский центр "Хосаки" в Мехико. Гонцом оказался почерневший на солнце человек с безумным взглядом, которого Линч назвал Гарри. Это привидение с мускулами, как веревки, прикатило со стороны Таксона на отполированном песком велосипеде с лысыми полуспущенными шинами и рулем, обмотанным полосками сыромятной кожи, желтой как кость. Пока Линч вел его через автостоянку, Гарри напевал что-то себе под нос – странный звук в напряженной тишине полигона. Его песня, если это можно было назвать песней, звучала, как будто кто-то крутил наугад ручку сломанного радиоприемника, водя стрелкой вверх-вниз по полуночным милям шкалы и вылавливая то мотивы госпела, то обрывки самых различных хитов международной поп-музыки за последние двадцать лет. Гарри волок велосипед на себе, просунув под раму выжженное, по-птичьи худое плечо.

– Гарри кое-что привез для тебя из Таксона, – сказал Линч.

– Вы знаете друг друга? – спросил Тернер, в упор глядя на Линча. – Может, есть общий друг?

– Как это понимать? – вскинулся Линч.

Тернер выдержал взгляд:

– Ты знаешь, как его зовут.

– Он сам мне назвал это свое сраное имя, Тернер.

– Зовите меня Гарри, – сказал обгоревший человек и забросил велосипед в кусты.

Он безучастно улыбнулся, показав неровные выщербленные зубы. Пленка пота и пыли покрывала его голую грудь, на которой болталось странное ожерелье: на тонкую металлическую цепочку были нанизаны кусочки животного рога и меха, латунные гильзы и медные монеты, стертые от употребления так, что почти невозможно было различить, где орел, где решка. Среди всего этого барахла висел маленький кисет из мягкой коричневой кожи.

Некоторое время Тернер разглядывал ассортимент вывешенных на узкой груди предметов, а затем протянул руку и щелкнул по кривому хрящу на плетеном шнурке.

– А это что, черт побери, такое, Гарри?

– Нос енота, – ответил тот. – У енота в носу кости соединяются суставом. Это мало кто знает.

– Ты когда-нибудь встречал моего друга Линча раньше, а, Гарри? Гарри сморгнул.

– У него были пароли, – подал голос Линч. – Существует иерархия срочности. Он знал самый старший. Он сам назвал мне свое имя. Я тебе еще нужен или я могу вернуться к работе?

– Р?РґРё, – отозвался Тернер.

Как только Линч оказался вне пределов слышимости, Гарри стал распутывать завязки кожаного кисета.

– Не стоило так обращаться с мальчиком, – заметил он. – Он и вправду очень хорош. Честное слово, я не заметил его, пока он не приставил игольник к моей шее. – Открыв мешочек, он осторожно запустил в него руку.

– Скажи Конрою, что я его раскусил.

– Прости, – сказал Гарри, извлекая сложенный пополам желтый блокнотный листок, – кого ты раскусил? – Он протянул листок Тернеру. Внутри было что-то еще.

– Линча. Он – шестерка Конроя на полигоне. Так ему и передай.

Тернер развернул листок Рё вынул толстый армейский микрософт. РќР° бумаге СЃРёРЅРёРјРё крупными буквами было накарябано: "ЧТОБ РўР« РЎР’Р•РРќРЈР› СЕБЕ ШЕЮ, ЗАДНР?ЦА. РЈР’Р?Р”Р?РњРЎРЇ Р’ РљРћРќРЎРЈР›РРЎРўР’Р•".

– Ты действительно хочешь, чтобы я ему это передал?

– Да.

– Ты – босс.

– Вот именно, мать твою, – сказал Тернер и, скомкав бумагу, засунул ее Гарри под мышку.

Гарри улыбнулся – мило Рё безучастно. Ненадолго всплывший РІ нем разум РІРЅРѕРІСЊ ушел РЅР° РґРЅРѕ, как некое РІРѕРґСЏРЅРѕРµ животное, нырнувшее РІ гладкое, скучное, протухшее РЅР° солнце РјРѕСЂРµ. Тернер заглянул РІ глаза, похожие РЅР° потрескавшийся желтый опал, Рё РЅРµ увидел там ничего, РєСЂРѕРјРµ солнца Рё заброшенной трассы. РСѓРєР° СЃ отсутствующими последними фалангами РЅР° РґРІСѓС… пальцах поднялась Рё рассеянно почесала недельную щетину.

– Вали отсюда, – сказал Тернер.

Гарри повернулся, вытащил из зарослей свой велосипед, хрюкнув, забросил его на плечо и начал пробираться назад через полуразрушенную автостоянку. Пока он шел, огромные драные шорты цвета хаки били ему по коленям и тихонько позвякивала коллекция цепочек.

РЎ холма метрах РІ двадцати левее донесся СЃРІРёСЃС‚. Обернувшись, Тернер увидел, что Сатклифф машет ему рулоном оранжевой геодезической ленты. РџРѕСЂР° было начинать выкладывать посадочную полосу для Митчелла. Работать придется быстро, РїРѕРєР° солнце еще РЅРµ слишком поднялось. Р? РІСЃРµ равно будет очень жарко.

– Ах вот как, – сказала Уэббер, – он прибывает по воздуху.

Повесив коричневый плевок на желтый кактус, она запихнула за щеку новую порцию копенгагенского табака.

– Вот именно, – ответил Тернер.

Он сидел рядом с ней на выступе сланцевой породы. Оба наблюдали за тем, как Линч и Натан расчищают посадочную полосу, которую Тернер с Сатклиффом огородили оранжевой лентой. Лента маркировала прямоугольник размером четыре на двадцать метров. Линч подволок к ленте отрезок проржавевшего рельса, с натугой перетащил через нее. Когда рельс загремел о бетон, что-то метну лось прочь через кусты.

– А они ведь могут увидеть эту ленту, если захотят, – сказала Уэббер, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Даже заголовки в утреннем факсе могут прочесть, если им того захочется.

– Знаю, – отозвался Тернер. – РќРѕ если РѕРЅРё еще РЅРµ знают, что РјС‹ здесь, сомневаюсь, что РѕРЅРё вообще РѕР± этом узнают. Рђ СЃ трассы нас РЅРµ РІРёРґРЅРѕ. – РћРЅ поправил черную нейлоновую каскетку, которую дал ему Рамирес, опустив длинный козырек так, что тот уперся РІ солнечные очки. – Р’Рѕ РІСЃСЏРєРѕРј случае, РјС‹ РїРѕРєР° просто таскаем тяжести, СЂРёСЃРєСѓСЏ РїСЂРё этом переломать себе РЅРѕРіРё. Едва ли РІ этом есть что-то странное, особенно если смотреть СЃ орбиты.

– Пожалуй, – согласилась Уэббер. Ее испещренное шрамами лицо под черными очками оставалось совершенно бесстрастным. С того места, где он сидел, Тернер мог слышать запах ее пота, резкий и звериный.

– Что ты, черт побери, делаешь между контрактами, Уэббер? Когда ты не в деле? – спросил он, посмотрев на нее.

– Да побольше тебя, черт побери, – сказала она. – Часть года выращиваю собак. – Она вытащила из сапога нож и начала терпеливо править его о подметку, плавно поворачивая с каждым проходом, как мексиканский брадобрей, натачивающий свою бритву. – Ужу рыбу. Форель.

– У тебя там есть родня? Я хочу сказать, в Нью-Мексико?

– Наверное, больше, чем у тебя, – ровным голосом проговорила она. – Думаю, такие, как ты или Сатклифф, вы – вообще ниоткуда. Вы живете только в деле, ведь так, Тернер? На полигоне, сегодняшним днем, тем днем, когда прибудет ваш мальчик. Я права? – Она попробовала заточку на ногте большого пальца, потом убрала нож обратно в ножны.

– Но у тебя есть семья? Мужчина, к которому ты вернешься?

– Женщина, если хочешь знать, – сказала она. – Ты хоть что-то понимаешь в собаководстве?

– Нет, – ответил он.

– Так я и думала. – Она искоса взглянула на него. – У нас есть и ребенок. Наш собственный. Она его выносила.

– Срастили ДНК?

Она кивнула.

– Дорогое удовольствие.

– Вот именно. Если бы не надо было выплачивать кредит, меня бы здесь не было. Но она прекрасна.

– Твоя женщина?

– Наша малышка.

12.КАФЕ "БЛАН"

Р?РґСЏ прочь РѕС‚ Лувра, Марли словно кожей чувствовала, как беззвучно смещаются блоки какого-то сложного шарнирного механизма, подстраиваясь Рє каждому ее шагу. Официант – всего лишь часть РѕРіСЂРѕРјРЅРѕРіРѕ целого: высокоточный Р·РѕРЅРґ или, быть может, щуп. Целое должно быть больше, гораздо больше. Как РѕРЅР° могла вообразить, что можно жить, передвигаться РІ противоестественном силовом поле состояния Вирека, РЅРµ подвергаясь РїСЂРё этом силе, искажающей реальность? Выбрав очередной объект – жалкую тряпицу СЃ ярлычком "Марли Крушкова", – Вирек провернул его через чудовищные невидимые жернова СЃРІРѕРёС… денег. Р? объект изменился. Конечно, думала Марли, конечно: РѕРЅРё постоянно вертятся РІРѕРєСЂСѓРі меня – бдительные Рё незримые колесики необъятного Рё тонкого механизма, СЃ помощью которого Рё наблюдает герр Вирек.

Некоторое время спустя она обнаружила, что стоит на тротуаре под террасой с вывеской "Блан". Кафе показалось ничем не хуже любого другого. Месяц назад она обошла бы его стороной – слишком много вечеров они провели здесь вместе с Аденом. Теперь же, осознавая, что это и есть свобода, .Марли решила, что заново открывать свой собственный Париж можно и с выбора столика в кафе "Блан". Она села возле бокового экрана. Заказала официанту коньяк и, зябко ежась, стала смотреть на текущий мимо поток уличного движения, на бесконечную реку из стекла и стали. А вокруг нее за соседними столиками незнакомые парижане ели и улыбались, пили и ссорились, с горечью прощались или клялись в вассальной верности полуденному чувству.

Но – тут Марли улыбнулась – ведь и она принадлежит этой жизни. Что-то просыпалось в ней после долгого оцепенелого сна, что-то возвращенное ей в мгновение, когда открылись глаза на жестокость Алена и на то, что она по-прежнему хочет любить его. Теперь же, сидя в ожидании коньяка, Марли чувствовала, как это желание растворяется само собой. Его жалкая ложь непонятным образом разорвала путы депрессии. Марли не видела в этом логики: в глубине души – и задолго до истории с Гнассом – она знала, чем именно в этом мире занимается Ален. Впрочем, какая разница – для любящего-то человека? Наслаждаясь давно забытым чувством свободы, она решила, что плевать ей на логику. Достаточно того, что она жива, сидит за столиком в "Блан" и придумывает вокруг себя сложнейший механизм, который – как она теперь знает – запустил герр Вирек.

Парадокс, думала РѕРЅР°, глядя, как РЅР° террасу поднимается молодой официант РёР· "Двора Наполеона". РћРЅ был РІРѕ РІСЃРµ тех же темных брюках, однако передник сменил РЅР° СЃРёРЅСЋСЋ ветровку. Темные волосы РјСЏРіРєРёРј крылом падали РЅР° чистый лоб. Улыбаясь, РѕРЅ направился Рє ней, твердо уверенный, что РЅРёРєСѓРґР° РѕРЅР° РЅРµ убежит. Р? тут какой-то внутренний голос шепнул РІРґСЂСѓРі Марли, что надо бежать, бежать, РЅРѕ РѕРЅР° знала, что даже РЅРµ стронется СЃ места. Парадокс, повторила РѕРЅР° сама себе: наслаждаться открытием, что ты РЅРµ вместилище вселенских горестей Рё сожалений, Р° всего лишь еще РѕРґРЅРѕ РЅРµ застрахованное РѕС‚ ошибок животное РІ каменном лабиринте РѕРіСЂРѕРјРЅРѕРіРѕ РіРѕСЂРѕРґР°, – Рё РІ то же время понимать, что отныне ты – РѕСЃСЊ вращения РѕРіСЂРѕРјРЅРѕРіРѕ устройства, работающего РЅР° топливе чьего-то тайного желания.

– Меня зовут Пако, – сказал молодой человек, отодвигая стоящий напротив нее крашенный белым железный стул.

– Это вы были ребенком, мальчиком в парке?..

– Да, очень давно. – Он сел. – Сеньор сохранил образ моего детства.



edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная