Кратко говоря: Финляндия осваивала место - Наша родина его присваивала
Учебные материалы


Коротко говоря: Финляндия осваивала пространство - Россия его присваивала



Карта сайта lptrend-dev.ru
Россия и Финляндия как страны практиковали совершенно разные и чуть не противоположные

пространственные стратегии.

Коротко говоря: Финляндия осваивала пространство - Россия его присваивала. Пространственным стратегиям России присуща экспансия, как внешняя, так и внутренняя, Финляндии – установка на последовательное глубокое освоение территории. Российское стремление поверхностно осваивать всё новые территории и всё новые ресурсы в долгосрочной перспективе оборачивается недоосвоенностью всей территории, незаконченностью процесса освоения и отсутствием в нем необратимости, даже «откатами» освоенности. Так, при дефиците демографических ресурсов именно экстенсивное освоение восточных районов страны (СССР) привело к кризису сельской местности Центральной России, после чего была предпринята попытка заново её осваивать – программа подъема Нечерноземной зоны РСФСР в 1970-1980-ее гг. (Нефедова, 2003). Многочисленные волны освоения пространства России, тем не менее, не создали реально освоенного пространства на большей части территории, поскольку вовсе не решали задачу комплексного долгосрочного (в пределе «вечного») освоения территории; в процессе же колонизации собственной территории, ее автоколонизации, ландшафт несет урон и его сложность и освоенность не наращиваются, а падают (Родоман, 1996). С непрерывной экспансией в пространстве – и рентной экономикой - иногда связывают саму специфику социально-экономического строя России (Кордонский, 2000).
Очень велики различия культурного ландшафта России и Финляндии. Под

культурным ландшафтом

понимается отнюдь не просто пространство, сформированное человеческой деятельностью или испытавшее её воздействие (это - антропогенный ландшафт), но пространство освоенное одновременно утилитарно, ценностно и символически, имеющее смысл для воспроизводящихся в нем общностей людей (подробнее - Каганский, 2001). Культурный ландшафт Финляндии7 явно обладает чертами зрелости, полноценности и интенсивности, он высокопродуктивен хозяйственно и удобен для жизни - тогда как на большей части территории современной России полноценный культурный ландшафт отсутствует: он либо еще не сформирован (вернее – еще не выращен), либо уже разрушается. Российское пространство гораздо менее освоено и притом освоено гораздо более экстенсивно.
Чрезвычайно показательно, что по разные стороны политической границы России и Финляндии на тождественном природном основании сформировался совершенно разный по освоенности, продуктивности, сложности и «полноценности» культурный ландшафт (Исаченко, 1998). Не менее симптоматично и то, что ландшафт самой освоенной части довоенной Финляндии – Карельский перешеек – после перехода территории к СССР просто одичал (Исаченко, 1998). Для России вообще характерна неспособность даже только поддерживать уровень освоенности и продуктивности зрелых культурных ландшафтов после удаления местного населения: «трофейные ландшафты» пребывают в запустении: подобное наблюдается еще и на Южном Сахалине, и в Калининградской области РФ, бывшей Восточной Пруссии (автор вел там полевые исследования).
^ Ландшафт Финляндии освоен куда интенсивнее, чем в России, – хотя значительная часть страны (Север и средняя зона) освоены мало. Это освоение – и глубокое экономически продуктивное использование ресурсов и создание полноценной среды жизнедеятельности. Финляндия – в отличие от России – не ограничивается вывозом леса, а развивает его глубокую переработку, выйдя на мировые рынки уже и с высококачественной (и значит – дорогой) продукцией и продукцией лесного машиностроения; Финляндия во многом задает стандарты в этой области. Глубина освоения ландшафта для сельского хозяйства - агроландшафты Финляндии буквально рукотворны - позволила Финляндии даже достичь экспорта продукции животноводства; интенсивно ведется лесное хозяйство (леса специально удобряют и др.) - таких примеров может быть приведено немало.
Без специального кропотливого исследования трудно точно судить, но по-видимому, в России относительно более заселена периферийная территория с трудными природными условиями (взять хотя бы заполярный Норильский Промышленный Район), население более рассредоточено, чем в Финляндии, – то есть размах освоения достигнут за счет глубины освоения. Неслучайно сейчас население покидает северо-восточные районы России.
^ Большая часть территории Финляндии (как и Западной Европы) – это

провинция

(в терминологическом смысле), то есть основная базовая зона любой территориальной системы, хорошо связанная коммуникационно, способная к саморазвитию и полноценному экономическому и культурном существованию в ландшафте. Большая же, подавляющая часть территории России – это

периферия

(в терминологическом смысле), для которой характерно, что в этой зоне невозможна полноценная жизнь, транспортно-коммуникационные сети связывают каждое место лишь с ближайшим центром, решаются сугубо внешние для нее задачи иных территорий (подробнее понятия провинции и периферии, а также их характеристика для России - Каганский, 2001). Для современной России характерна дальнейшая

периферизация

территории, а для Финляндии – дальнейшая

провинциализация.

В пространстве культурного ландшафта страны движутся в разные и даже противоположные стороны; однако, в последнее время наблюдается всё больше симптомов нормализации российского пространства (Каганский, 2005).
^ Финляндия семантически значительно увеличила размер своего пространства за счет тщательного освоения и насыщения среды разнообразными культурно полноценными элементами, высокой связности пространства, его открытого характера и диверсификации внешних связей (внешняя полицентричность). Пространство же России семантически много меньше возможного из-за моноцентричности, слабой связности, фрагментированности, внутренней и внешней закрытости (Каганский, 2001; Чебанов, 2002). Экстенсивной пространственной стратегией Россия сокращала возможности и даже семантический размер своего пространства; интенсивной стратегией Финляндия увеличивала возможности своего пространства, превращала ландшафт в многомерно-дифференцированную креативную среду, повышала его ёмкость и разнообразие.
^ Современное пространство России, полный наследник

советского пространства

(Каганский, 2001) структурировано и пронизано государством; пространство Финляндии не так сильно зависит от государства. Пространство России - прежде всего совокупность институциональных районов, административных регионов (на границах которых царит запустение); основные пространственные отношения – отношения либо между регионами, либо между блоками, деталями регионов. Пространство России на каждом территориальном уровне высокоцентрализовано и предельно моноцентрично, центр господствует над своей территорией, как метрополия над колонией. Сама доступность жизненных благ и доступ к социальной и прочей инфраструктуре в российском пространстве основаны на жесткой иерархии административно-территориального деления, играющего роль главного каркаса среды8. Относительное социальное благополучие – достояние мест исключительно верхнего уровня административно-территориального деления и территорий, физически близких к столицам (впрочем, и некоторых особых территорий). Социально-экономическое пространство Финляндии не повторяет административно-территориального деления (также довольно значимого), оно не столь огосударствлено и гораздо менее централизовано; для территории Финляндии, – сколько известно – совершенно нехарактерны зоны запустения на периферии административных регионов и разрывы ткани культурного ландшафта по внутренним административным рубежам. Структуры качества жизни в Финляндии, испытывая объективную зависимость от системы расселения, слабо зависят от структур государства в пространстве.
^ Российское пространство –

пространство имперское

(Каганский, 2002, 2005); чрезвычайная централизация и моноцентризм, сосредоточение полномочий и финансовых средств наверху, отрыв власти и финансов от конкретных мест – лишь следствия. После периода федерализации, децентрализации и регионализации в 1990-е годы, последнее время ознаменовано фактической дефедерализацией и рецентрализацией пространства (Каганский, 2004 А); волюнтаристски создавая федеральные округа или объединяя субъекты федерации, власть по-прежнему распоряжается пространством в имперской парадигме. Ничего подобного мы не находим в Финляндии, где практически все действия власти в пространстве, как и вообще осуществление всех крупных пространственных проектов предполагает учет интересов мест и местного населения и его участие в принятии решений.
Полномочия органов власти и само смыслополагание в пространстве Финляндии гораздо более приближено к территории, к самим местам, нежели в России: в Финляндии большие районы вырастают из малых мест,

снизу

, а в России (и особенно до того в советском пространстве) места конструируются лишь как детали больших надрайонных систем,

сверху

.
Пространство России ценностно поляризовано по главному направлению «центр – периферия» и в этом смысле анизотропно, что совершенно нехарактерно для Финляндии. Поляризация – не только состояние, но и процесс; весь ХХ век даже в некогда обжитой средней России расширялась

внутренняя периферия

, зона социальной катастрофы и экономического запустения и бедствия (Город и деревня…, 2001). Производство сейчас покидает эту зону, а новые функции туда не приходят. В Финляндии же под влиянием продолжающейся и довольно поздней для Европы урбанизации также стремительно сокращается сельское население на значительной части территории, но это не влечет за собой упадка этих территорий, поскольку они наращивают новые функции (рекреационные и экологические) без разрушения инфраструктуры: в Финляндии много выше, чем в России доля особо охраняемых природных территорий, тогда как по объективным причинам все должно быть ровно наоборот. На территории России внутренние территориальные контрасты качества жизни сейчас быстро нарастают – в Финляндии они (сколько можно судить) постепенно сокращаются.
Для Финляндии характерна

полноценность жизненной среды

на любой части собственной территории. Это было вполне осознанным приоритетом, а его достижение – элементом национальной стратегии. Особенно ярко это свойство проявляется сейчас в полной телефонизации всей территории и всего населения страны (и обычная и мобильная связь). Для большей части территории (как и большой части населения) современной России какой-либо единый культурный и социальный стандарт не достигнут; инфраструктуры всех видов катастрофически не хватает. Расселение на территории Финляндии из-за природных условий поляризовано, но это не влечет за собой территориальной поляризации качества и уровня жизни – в России вся территория поляризована в этом отношении, даже некогда хорошо освоенная, но это поляризация вызвана не природными, а социальными причинами.
В Финляндии, несмотря на низкую среднюю плотность населения, достигнута высокая

плотность коммуникационного пространства

за счет подключения к традиционным и новым коммуникационным средствам большей части населения (напр., сетью автобусных маршрутов покрыта, хотя и с разной плотностью, почти вся территория Финляндии), в то время как в России эта коммуникационная плотность низкая; более того, глубинка Финляндии более включена в мировое информационное пространство, нежели в столицы России. Но именно связность и разнообразие информационного пространства является, пожалуй, важнейшим инфраструктурным ресурсом постиндустриальной экономики. Экономические прорывы Финляндии последних десятилетий были бы невозможны, если бы финское пространство строилось по типу российского. Высокая

конкурентоспособность

которой и отличается экономика Финляндии – предполагает как непреложное условие чрезвычайно оснащенное инфраструктурно, разнообразное (желательно полицентричное), связное и открытое пространство. Развитое информационное общество, созданное в Финляндии (Федорова, 2004) требует именно такого пространства.
Характерная особенность пространства России (не только современной) – «провал» между столицами и следующими по численности населения городами, отсутствие целого уровня межрегиональных центров, которые сейчас должны были бы иметь численность населения в 2-3 миллиона жителей. Система же расселения Финляндии более сбалансирована – при столице в полмиллиона жителей есть несколько явных вторых городов с населением порядка двухсот тысяч жителей (Эспоо, Тампере, Вантаа, Турку). Хотя малые страны часто чрезвычайно централизованы, фактически имея один крупный город-столицу (напр. Дания), пространство Финляндии имеет черты полицентричности.
Внешние и внутренние государственные и административные границы играют большую роль в пространстве России, и они выполняют

барьерную функцию

, формируют вокруг себя зоны запустения – в Финляндии внутренние административные рубежи незаметны в ландшафте, а внешние границы, будучи

границами контактными

, напротив, становятся линейными осями развития.


edu 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная